Ему подвластны и смычок, и дирижерский пульт

    Так с полной уверенностью можно сказать об Анваре Нусуппаеве. Главный дирижер симфонического оркестра Государственной филармонии Астаны с раннего детства долго и преданно служил главной музе великого Паганини. Пока не понял, что его призвание - стоять за дирижерским пультом и вдохновлять оркестр на очередной музыкальный подвиг

   - О начале своей карьеры многие музыканты, как пра­вило, говорят как о самых суровых пытках. Многочасо­вые утомительные занятия, строгие родители (что при­мечательно, часто тоже му­зыканты), готовые наказать за невыученные аккорды…Расскажите, как в вашей жизни появилась музыка?

  - Как большинство людей моей профессии, я не сам вы­брал музыку. Я - потомствен­ный музыкант. С трех-четырех лет родители брали меня с собой на концерты, в шесть лет поступил в подготови­тельный класс музыкальной школы имени К. Байсеитовой по классу скрипки. Конечно, в том возрасте еще не было осознания того, любишь ли ты этот инструмент. Часто прихо­дилось выполнять домашнее задание под крики родителей. «Почка лопнула», и мне ста­ло безоговорочно понятно, что музыка - мое призвание, лишь в девятом классе. До этого, кстати, привязанность к скрипке я делил с любовью к футболу. Именно в старших классах я ощутил потребность заниматься без устали, безо всяких наставлений. Такое рвение в сочетании с усерди­ем принесло свои результаты. В одиннадцатом классе я стал лауреатом первого музыкаль­ного конкурса всесоюзного значения, организованного нашей школой. Это было пре­стижное творческое состя­зание. Проходило оно не по номинациям. Из всех участ­ников - скрипачей, пианистов и т.д. - первое место присуж­далось только одному, и этим счастливчиком стал я. Потом был республиканский кон­курс, где я также стал первым. Наверное, все это дало мне возможность без особых слож­ностей поступить в 1968 году в Московскую государствен­ную консерваторию имени П. Чайковского на отделение скрипки. Пять лет учебы в мировой кузнице музыкантов пролетели быстро. Со мной учились очень одаренные ре­бята. Сегодня они занимают достойную нишу в музыкаль­ном мире. Один из них яв­ляется главным дирижером Токийского симфонического оркестра. Я планировал про­должить учебу в аспирантуре Московской консерватории, но не смог из-за личной тра­гедии. Я потерял маму. Потом меня призвали на службу в ар­мию. Поступил в аспирантуру, правда, уже при Алматинской консерватории. Работал там преподавателем, играл в раз­ных творческих коллективах, пока в один прекрасный день не решил стать дирижером. Весной на стол ректора я поло­жил заявление об увольнении. В то время консерваторией руководила Газиза Жубанова. Помню, она очень огорчилась. На один год я уехал в Ново­сибирск на стажировку к Ар­нольду Кацу. Об этом челове­ке, выдающемся музыканте с мировым именем, руководи­теле Новосибирского симфо­нического оркестра, одном из лучших в Советском Союзе, можно говорить бесконечно. На тот момент я твердо решил стать дирижером. Кстати, в Ал­матинской консерватории был инициатором открытия кафе­дры оперно-симфонического дирижирования. Ее же я сам потом и окончил. Так что ди­плом, да и определенный опыт, к тому времени уже были.

   - Как складывался ваш дальнейший творческий путь? Что из задуманных планов удалось реализо­вать?

  - Одной из ярких страниц своей творческой биографии я бы назвал создание камер­ного оркестра «Nota bene». Это был блестящий коллектив, ко­торый пользовался большой популярностью. В свое время оркестр получил сертификат, свидетельствующий о том, что входит в пятерку лучших по всему СССР. Мы часто вы­ступали за рубежом. Самый памятный концерт - в Малом зале Московской консервато­рии. Публика было в восхи­щении, пять раз вызывали на бис. Успех, о котором можно только мечтать.

    Девять лет назад меня при­гласили работать в Акаде­мию музыки в Астану. Перед отъездом из Алматы ректор Жания Аубакирова меня не­много отчитала (улыбает­ся). По приезду в Астану мне предложили стать главным дирижером филармонии. В то время ее коллективу приходи­лось работать на два фронта: давать концерты в филармо­нии и играть в Национальном театре оперы и балета имени К.Байсеитовой. Для столицы это было не солидно. Необхо­димо было срочно создавать отдельный оркестр, но не хва­тало музыкантов. Я в то время работал дирижером студен­ческого симфонического ор­кестра, поэтому задействовал половину своих студентов. Кстати, сейчас, помимо орке­стра филармонии, у меня два студенческих оркестра - Ака­демии музыки и колледжа, а также вся дирижерская кафе­дра. Преподавательский стаж - тридцать лет.

   - Анвар Избасарович, чем сегодня может порадовать симфонический оркестр филармонии Астаны люби­телей камерной музыки? Ка­ков репертуар коллектива?

    - Сегодня мы ни в чем не уступаем, а может, и превос­ходим алматинский коллек­тив. За эти десять лет нако­плен достаточный репертуар, мы можем исполнить все, в том числе самые знаменитые и сложные классические про­изведения. Коллектив набрал ту творческую силу, о которой я когда-то мечтал. Многие му­зыканты работали в серьезных коллективах России. У нас есть уже состоявшиеся мастера сво­его дела и много начинающих музыкантов. Последние игра­ют с присущей молодости яр­костью и отчаянностью. Лидер коллектива - концертмейстер, блестящий музыкант и один из лучших скрипачей Казахстана Аскар Дюсембаев. У нас потря­сающие первые голоса - первая флейта, труба, виолончель. Эти люди отвечают за творческую дисциплину, каждый в своей группе. Недавно оркестр полу­чил приглашение из США.

    - Насколько зависит успех хорошего выступления от мастерства и таланта дири­жера? Поведайте, какой он - человек, который на протя­жении всего концерта стоит вполоборота или спиной к зрителю и взмахом палочки вдохновляет скрипачей, ви­олончелистов, флейтистов на совершение очередного музыкального подвига?

   - Однажды во время га­строльной поездки во Фран­цию мне задали вопрос: неужели от дирижера действи­тельно так много зависит? Один из собеседников пред­положил, что зависит ровно на пятьдесят процентов. Мне стало обидно. Тогда я сказал: хорошо, встаньте за пульт и попробуйте отдирижировать хотя бы три минуты. Первые несколько секунд он вроде бы что-то сделал, а потом понял, что больше не сможет. Поэто­му смело могу сказать: высту­пление оркестра зависит от дирижера на все сто процен­тов. Если оркестр хорошо вы­учил произведение, он может дойти до какой-то ферматы (фермат - знак музыкальной нотации, ставится над или под нотой или паузой и предписы­вает исполнителю увеличить по своему усмотрению ее дли­тельность) (Прим. авт.). Быть дирижером - это не просто махать палочкой. Он должен «объяснить» музыкантам, ка­ким должен быть характер зву­ка, чувства, которые вложил композитор в свое творение, эмоциональный настрой ком­позиции. Чем профессиональ­нее дирижер, тем оркестру удобнее играть, он быстрее заведет коллектив. Правда, есть категория дирижеров, которые просто цитируют со­чинение. Это неинтересно, и зрители это чувствуют, теряют интерес к музыке.

    Кроме того, дирижер дол­жен быть мудрым руководите­лем. Мой наставник Арнольд Кац говорил, что дирижер дол­жен уметь все: от позитивного до негативного. Если человек не понимает по-хорошему, значит, надо говорить с ним на его языке. Важно чувство­вать творческий потенциал каждого музыканта, понимать его характер, уметь решить их проблемы. Они ведь часто об­ращаются ко мне со своими за­ботами. Я их очень люблю, как собственных детей. В связи с тем, что оркестр молодой, еще нет жесткой конкуренции.

   - В каких условиях работа­ет творческий коллектив?

   - К слову, оркестр сократился до семидесяти человек. Сейчас на левом берегу для филармо­нии строят помещение с хоро­шей акустикой, с большими ре­петиционными залами и залами для выступлений. Мы сможем разделить оркестр и разучи­вать партии. Все это время весь коллектив репетировал вместе. Это сложно. Человек быстро устает, потому что выдержать на протяжении четырех часов в одном классе вой тромбона невозможно. Так что пока у нас не очень комфортные условия для работы. В конце концов, у меня, как у главного дирижера, нет своего кабинета, где я могу принять людей. Хотя ко всем сложностям мы относимся с по­ниманием. Ведь главное - это творчество.

    - Благодарю за интерес­ную беседу.

Динара Кулакпаева

Фото Василия КРАСЬ